Разговор с бирутой капустинскайте и каролисом каупинисом так плох, как сейчас, а не никогда раньше.

Интервью с Бирутой Капустинскайте и Каролисом Каупинисом: мы никогда не жили так плохо, как теперь — или действительно?

Насколько часто, когда вы открываете старый блог и читаете то, что в нем написано, становится немного неудобно — кажется, что спустя десятилетия ничего не поменялось и на ум приходит та же проблема? Новое произведение драматурга Бируте Капустинскайте, постановщика Каролиса Каупиниса и группы импровизационной музыки, музыкальные картины «Радвила Дарюс, Витаутас», премьера которых состоялась 9 и 10 сентября. пройдёт в культурном комплексе «Сад 2123» — как бы листая такой дневник, говоря о наших временах через архивные телематериалы..
«Применение прошлого в наше время актуально собственно тогда, когда оно действительно говорит о настоящем», — говорит глава правительства К. Каупинис, соглашаясь с драматургом Б. Капустинскайте, что в музыкальных картинах не необходимо искать ностальгии..

— «Радвила Дариус, Витауто» — что это за произведение?
Бируте Капустинскайте (Б.К.): — Чем дальше мы говорим о жанре, тем труднее, так как подавляющая часть работ уже не ложится только в конкретные рамки. Подумав, как описать эту штуку в описании девайса, мы подняли много вопросов. От концерта до выступления, пока мы наконец не остановились на музыкальных картинках..
Каролис Каупинис (К. К.): — Пожалуй, лучше ответить на данный вопрос, объяснив, как все шло с самого начала. Ана Муду пригласила Бируте для создания оперы. Тема — проблемы Литвы. Потом мы разговаривали и выяснили, что есть подобное явление, которое мы все замечаем. Какое то время назад в Литве стоял социальный вопрос — что строить на площади Лукишкес, рубить деревья, что-то еще, что вызывает много акул..
Тогда делается вывод, что необходимо что-то делать немедленно, но решения нет. Либо нет терпения его ждать. Так все и кончается, пока не появляется новая проблема, но аргументы и словарный запас остаются прежними. Иначе говоря тему разрешается менять, но то, о чем мы говорим, по большей части то же самое. Как мы выяснили, стало понятнее, какой должна быть тема нашей работы..

Разговор с бирутой капустинскайте и каролисом каупинисом так плох, как сейчас, а не никогда раньше.

Б.К .: — А зрители увидят фрагменты из архивов, клипы из телевизионных программ приблизительно 1988–1991 годов. период.
К.К .: — Это было время, когда телевидение, наверняка, раскрывало более всего свободы. Я думаю, что они были больше, чем в настоящий момент. В определенный момент в течении года Саюдиса по литовскому телевидению стало очевидным, что никто не обязан сдавать материалы на цензуру и что можно сделать полностью все, что они хотят. Похоже, кто-то вырезал скальпелем эти 50 лет оккупации и позволил им говорить. Мы искали такое шоу, в котором говорится про это..
— Есть очень много правил, связанных с восходом солнца независимости. Ты говоришь про них?
Б.К .: — Не обращая внимания на то, что мы применяем архивные материалы, для меня наша работа не о прошлом. Он говорит о нынешнем дне, только применяя архивный материал и создавая с ним разговор через музыку. «Радвила Дариус, Витауто» рассказывает о проблемах, которые продолжаются, возвращаются циклически. Может быть, по этой причине это "звучит" лучше, когда вы видите, что раньше это было.
К.К .: — Я очень поддерживаю Бируте. Это не первый раз, когда я смотрю на прошлое с аналогичной точки зрения и считаю, что применение прошедшего времени в нынешнем дне уместно собственно тогда, когда оно действительно говорит о нынешнем дне. Нам сложно смотреть на наше время со стороны, сделать шаг назад. Вам необходимо хотя бы уйти. Как и то, что Григ уехал в Италию, он писал о Норвегии. Вам не надо больше быть предметом того, о чем вы говорите, и расстояние во времени помогает вам в этом..
Б.К .: — Мы применяли архивные материалы не для того, чтобы на расстоянии прокомментировать то, что тогда случилось, а для того, чтобы прокомментировать настоящее, применяя прошлое..

— А какие циклы, связи, резонансы с настоящим вы ощущали В то время
К.К .: — Необходимо помнить, что то, что мы находим в архивах, не обязательно достаточно значимо, чтобы спокойно сказать: «Вот, вот наши нынешние проблемы». Материал в архиве ограниченный, и кое-что из того, что мы взяли, просто благодаря тому, что оно интересно само по себе. Некоторые темы остаются нераскрытыми, так как архивные материалы просто недоступны..
Б.К .: — Я думаю, что это было очень стильно, так как постоянно были проблемы, и людям не хватало гнева и недовольства. И касается ли контент немного того или иного.
К.К .: — В «Радвила Дариус, Витовт» бывают даже такая тематическая линия: «Мы никогда не жили так плохо, как теперь». Мысль про то, что мы уже достигли конкретного предела, повторяется во многих местах..
Б.К .: — Мы идем и идем к этому пределу, только ежегодно это то, чего, кажется, никогда не было. И в действительности так было неоднократно.
— Вы первый раз работаете с Operomania. Вы знали их работу еще до того, как пошли в это приключение?
Б.К .: — Я знал несколько песен, которые посетил, я слышал, что сделала Ана. Одна из них — это, разумеется, опера «Добрые дни!», А еще произведения Артураса Бумштейнаса. Впрочем я никогда не сталкивался с музыкальным творчеством, и сначала было желание создать оперу.!
К.К .: — Да, все настало с того, что нам необходимо было создать оперу, но мы с Бирутой начали говорить, что нам эта опера не сильно нравится (смеется). Бируте — драматург, а я режиссер, который мало занимается другими произведениями, я в большинстве случаев все пишу для себя. Итак, мы пишем оба. Устный текст кажется нам логичным, практичным, влиятельным и спетым. Кому тогда текст вообще?

Музыка создаёт чувство и энергию, которые она передает, а текст более направлен на мозг. Понятно, что эмоции также рождаются через мозг. Впрочем после обсуждения мы все же решили поискать такую форму, где нельзя петь, где инструменты могли бы быть солистами. Они наши персонажи. Вместо либретто появился документальный материал, который содержит текст. В архиве мы по большей части видим людей, говорящих, по этой причине это функционирует как письменный разговор или монолог. Все другое — это пространство для музыки, которое создаёт эмоции для устного текста..
— В данном случае еще интереснее спросить, как смотрелся ваш креативный процесс.?
К.К .: — Было много метаморфоз.
Б.К .: — Мы все время много разговаривали. После каждой встречи мы ощущали себя так, будто бы мы уже нашли направление, знали, что мы хотим сделать, перед тем как прошла фатальная неделя, и утверждали, что нам необходимо подумать еще раз. Было много подобных «повторных» интервью, но наконец-то мы решили, начали просмотр определенного материала, процесс отбора. Впрочем сначала мы с Каролем все еще пытались понять, чем может быть интересна эта опера. Мы пытались приручить этот жанр, но убедились, что наша работа сама по себе не всегда должна быть оперой..
К.К .: — Мы не большие знающие люди истории музыки, по этой причине объяснили, как менялась и видоизменялась опера. От Никсона в Китае до множества прочих. Кажется, что опера понемногу двигается туда, откуда начала — возвращается к устному тексту, который потом становится речитативом. Сам жанр, кажется, решает дилемму о соответствии музыки и текста. По этой причине, даже заметив такую динамику, мы решили четко разделить и не называть работу работой. После появился архив, из которого мы собрали кучу материала, на который посмотрели, обдумали и попытались собрать вместе некоторые из продиктованных им тем..
Б.К .: — . повествование, которое можно было бы свидетельствовать зрителям через ассоциации. Это не история одного человека. Нет ни одной строчки. Это коллаж, из какого можно составить рассказ. Мы очень хотели, чтобы эта история была максимально узнаваемой..
К.К .: — Картины — как выставка, альбом, работы в альбоме. Они друг от друга отличаются, однако есть связь, причина, по которой они размещены в этом альбоме в установленном порядке..
— И вдобавок какую функцию играет музыка в этом произведении
К.К .: — Мы работали с Арнасом Микалкенасом над одной задачей — в работе музыка и изображение обязаны быть связаны поэтому, чтобы после деления 2-ух элементов они не работали друг за другом, чего-то не хватало. В видео много намеков на звуки или музыкальные стили, по этой причине музыка должна на это реагировать. После того, как Арнас написал несколько мелодических или ритмических скетчей, мы продолжили репетиции, вместе смотрели видео и проверяли, работает ли оно. Это фантазия — есть договорные рамки, которые соблюдены, а все другое решают музыканты в рамках важных правил. Музыка как ощущение, образ — часть, ориентированная на мозг. Музыка — это метафизика, образ — это повседневность..

— Само наименование «Радвила Дарий, Витовт», с одной стороны, о многом говорит, со второй — фактически ничего. Что в этом действительно есть смысл?
К.К .: — Заголовок — из содержания. Одна из тем произведения — поиск исторической идентичности. В найденном нами в архиве эпизоде корреспондент звонит типичным людям Литвы, которые нашли фамилию Радвиллы, во время прямой трансляции передачи и спрашивает, не имеют ли они отношения к большой семье Радвиллы. А ответчик — просто Радвила Дариус Витауто..
Б.К .: — В этом наименовании есть закодированный парадокс и компонент комедии..
К.К .: — Радвила — дворянская фамилия, а Радвила Дариус Витаутас — советская формулировка с отчеством. Это по большей части показывает инцидент между одним прошлым и иным. Позднее мы также увидели, что Радвила, Дариус и Витаутас — три важных человека в литовской культуре. И это просто имя определенного человека из конкретного шоу. Мы искали разные искусственные словосочетания, имена, но в конце концов вот это прижилось.
— Насколько провокационны эти музыкальные фотографии с вами? Вы стремитесь к более резкой реакции?
Б.К .: — Думаю, это не очень провокационно.
К.К .: — Мы не хотим подстрекать и подстрекать не на что. Мы просто замечаем. Одна из характерных линий профессии постановщика или драматурга — иметь время разбираться в вещах, в которые многим людям не получается вникнуть в обычной жизни. Для нас самое основное — прочесть, какой шарм, юмор будет в данной работе..
Б.К .: — Не будет ни критики прошлого, ни ностальгического взгляда, но достаточно комедии, чтобы сегодня было легче. Это похоже на то, как найти собственный очень старый блог, в котором есть что-то вроде сообщения о проблемах, с которыми вы даже в наше время жили. Еще через 5 лет вы понимаете, что продолжаете жить с теми же проблемами. Тогда становится легче, так как вы просто понимаете, что это будет повторяться опять и опять. Это будет повторяться, пока вы проснетесь жить с данными проблемами. Пока вы обращаете на них внимание, вы будете заполнять эти блоги одними и теми же постами, вам будет больно там и вы будете бояться того же. И когда ты просыпаешься, меня просто не поймают.
К.К .: — Это немного грустно, но и немного смешно. Бред. Брезент Bajerio и смерть.
Источник: www.lrt.lt

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий