Известный художник раймондас гайлюнас из рокишкиса: мои картины не очень подходят дивану

 известный художник раймондас гайлюнас из рокишкиса: мои картины не очень подходят дивану

Р. Гайлюнас называет себя художником-самоучкой, так как он самостоятельно развил руку, открыл для себя рисунок, диплом появился позднее и не оказал сильного влияния на его мир живописи. Дизайнер пошёл собственным путем, и такая стратегия (а если быть точным ее отсутствие) и творчество окупились благодаря большой внутренней потребности. «Стал до той поры, пока не появляется глупостей», — сказал LRT.lt дизайнер..
Артист принимал участие в деятельности группы Angis в 2013 году. ArtVilnius получил награду как лучший литовский дизайнер, представленный на художественной ярмарке ArtVilnius. Работы находятся в музеях Литвы, в том числе в собрании музея МО, приватных коллекциях в Литве и за границей..
Р. Гайлюнас живёт вдалеке от шума и суматохи столицы, в Рокишкисе, нечасто устраивает персональные выставки или участвует в групповых группах, однако это не мешает ему быть заметным. Простой высотный дом содержит образы, родившиеся необыкновенным воображением..

LRT.lt продолжает цикл статей «По Литве»! В течение всего лета журналисты будут путешествовать по самым отдаленным регионам и городам страны, общаться с здешними жителями, предпринимателями и активными членами сообществ, чтобы услышать их уникальные истории по всей Литве. Читайте про это на портале LRT.lt каждую неделю..
— Для чего представляться художником-самоучкой?
— Я обучался живописи по совместительству на педагогическом факультете теперешней Вильнюсской академии художеств. Эти исследования были поверхностными. По этой причине я обучался по-всякому и у всех. Во времена СССР информации было довольно мало. Смотрела репродукции, посещала выставки, писала пейзажи с натуры. Я чувствовал, что живопись — это мой способ общения.
Это было не формальное обучение, а поиск обратной связи — что-нибудь в этом роде. Эти поиски были нужны, так как тяжело сберечь оригинальность — вы не можете вырваться из культурного пространства, зато вы пытаетесь трактовать его по-другому. Эта иная интерпретация требует силы, поддержки, чтобы сопротивляться. Может играть жёсткий, но коммуникабельность особенно важна.

— Как поменялась твоя картина? А что осталось в работе?
— Я рисовал до той поры, пока каждый дюйм картины не стал мне понятен, однако необходимо уметь передать это словами. Иначе лучше писать, красить смысла нет. Стал до той поры, пока не появлялась чушь, пока не появились странные подробности.
Как правило, мои работы постоянно были приблизительно одинаковы — они только уточнялись, кристаллизовались. Особенно важна мотивировка, ответить для себя на вопрос, для каких чертей она мне необходима. В настоящий момент каждый 3-ий литовский дизайнер — творческая нация. Живу не живописью — мои картины не прекрасно подходят для дивана. Так что мне некуда торопиться, я могу создать картину за год и больше.
На конкретных этапах творчество было более открытым, в то же время более агрессивным, чем рифмованное. Я отвечаю миру. Я нигде не избежал рисунка, который выучил в раннем возрасте — для меня это часть общения, по этой причине я могу рассказать собственную точку зрения и послушать ее..

— Какая тема также доминирует в вашей работе?
— Меня интересует проблема веры — не только как религия, но и секрет веры — наука веры, мистицизм. Я превращаю картину художника ренесанса Джузеппе Мольтени в неизвестное пятно — она поглощает зрителя, половинки выступают, но остаются туманными, иная версия картины более конкретна, третья еще более узнаваема. На другом снимке мотив Сандро Боттичелли снятия Христа с креста, его намек. Я не утверждаю правды.
Я не принадлежу ни к какой набожной общине. В то же время буддизм был забавным, я отыскал внутренние отголоски, в прошлом интересовало то же христианство, но я не практикующий. Истина — это вопрос согласия. Эпоха меняется, правда рушится. Я так стар, что больше не буду спрашивать, что правда, так как это невозможно. Люкс, что для меня не останется секрета, ничего не прояснилось. Если бы стало очевидным, это уже не было бы хорошо. Я даже не претендую на истины живописи, хотя работаю с детьми в школе искусств Рокишкского молодежного центра..

— Что для вас как учителя очень важно?
— Для меня самое основное, что они пытаются ощутить, что они так общаются. Это может выразить то, что нельзя сказать во время формального обучения. Это возможность ознакомиться с правилами игры, поговорить, выразить собственную точку зрения..
— Какие темы еще актуальны для вас кроме религиозных тем2
— Тема — жизнь. Жизнь, как вы ощущаете, достигается тем или другим событием. Все это приводит к опыту. В поиске того, как это изобразить, тема идет через метафору. К примеру, во время охоты за трофеями — это метафора. Всегда есть риск притвориться. Эта компьютерная рука со средним пальцем для меня — метафора. Я много пользуюсь компьютером, для меня символ заряжен, символ живой, в нем есть индивидуальная сила.

Я всегда создаю несколько сюжетных вариантов. Каждое изображение похоже на вопрос — оно состоит из нескольких частей: что вы хотите сказать, на что оно отвечает. И при разработке выставки творчество сразу становится организованным целым. Я делаю то, что мне интересно. Я не выполняю приказы, если мне не предоставлена полная свобода. Я согласен создать обычай для того, кто считает, что моя картина понимает, но, допустим, ему необходим оригинальный формат.
— Почему в вашей живописи преобладают необычные для классической литовской живописи цвета
— Так как они исходили из внутренних потребностей, но я обошел стороной. Я бродил по местности. Цвет — это информация. Цвет — это пространство. Был такой момент, как 1992–1996, когда я принимал участие в выставках с Ангими, и моя живопись была одноцветной. Работ такого типа довольно мало, подобный цвет мне не прижился. Потом я испробовал пойти полностью другим путем, но потом вернулся.

Было пару этапов — был синий период. Тот период после слишком богемного стиля жизни. С изменением стиля жизни многое понадобилось поменять. Были различные ощущения, различные восприятия — необходимо было другое отношение к живописи. Коки 5 м. прошло перед тем, как я вошел опять.
С 2010 — опять прорыв, переход к более открытым цветам и манере речи. Но всякий, кто не говорит, должен взвесить, что это не язык речи. Вы должны ответить сами себе, действительно ли я хочу сказать этот разговор. Я последователен в данном вопросе или, как минимум, стараюсь быть таким.

— Другими словами вы всегда спрашиваете о творческой морали.?
— Когда в 2013 году Отнесла собственные работы в АртВильняй, была психологически потрясена — ощутила, что не в контексте выражения, нужно противиться. Получил рейтинг, все стояло на месте. Это убедило меня, что я иду в правильном направлении. Вы продолжаете спрашивать, и нужно ли говорить то, что вы говорите.
Важен нравственный вопрос — фейки кидать нельзя, хотя, может, тебе и приятно. Гвоздь, высокомерные мои работы в доме друга. Когда я был моложе, я сильно не думал. Мы все выдумываем разные мысли — необязательно все показывать.
Я много работала на основе фотографии сохранившегося эмбриона из Музея анатомии. Я отыскал это изображение в сети интернет, я подумал, что он мне подойдёт. Прикоснитесь к тайнам жизни — не реализованным возможностям. Я должен был ответить себе, для чего мне это необходимо. Одно дело изображать прямо, другое — когда необходимы метафоры. Как только вы разрешите внутренние отношения, вы сможете работать.

— Какое определение уверенной работы?
— Одно из качеств — работа должна стать больше одновременно со зрителем, а зритель должен расти в связке с работой, открывая для себя новые интерпретации. Значит, произведение живое, провоцирующее интерпретацию. К примеру, песочница Лукишкес — замечательная провокация. Может, подобной цели и не было, однако результат интересный. Как это Трубка статуя — когда она появилась, это был контекст газовой проблемы, работа теряла собственную ценность в музее. Кусок жив настолько, насколько он ненавидел. Вы больше не станете выполнять этого в живописи.
— Почему вы нечасто представляете персональные выставки, вы часто не участвуете в групповых выставках?
— Это стоит большого стресса. Мои дела представляет Галерея Contour Art. Я не говорю, что выставки не имеют значения. Важно наличие или отсутствие обратной связи. Не существует универсального ответа. Все равно бездельничать — много волнения, без зажигания, прошло.

— Ой, не хотите ли вы переехать в Вильнюс
— Не в настоящий момент. В юности он мечтал о большом городе, где культурная жизнь сводится к выставкам. Когда я был молод, в Рокишкисе ничего не было. Позднее появился Ричардас Немейкшис — его отчизна была недалеко. Появился Арунас Аугутис, родоначальник художественной школы в Рокишкисе. Было движение. У меня тут хоть мастерская. Мне всего хватает, известности хватает, мои работы находятся в Музее МО, плюс нет необходимости принимать участие в каких-нибудь соревновательных баталиях..
Источник: www.lrt.lt

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий