Dance »артист концерта линас лиандзбергис все равно будет профессором, если я что-то сделаю.

Линас Лиандзбергис, артист концертов "Антис": профессор все равно накроет меня, если я сделаю что-то не так

Dance »артист концерта линас лиандзбергис все равно будет профессором, если я что-то сделаю.

«Когда я складываю собственные работы и смотрю на них через призму времени, я понимаю, что всегда говорю об одном и том же. Мои красные темы — это необычные персонажи или нестандартные ситуации, не очень пригодные для конкретного места и времени. Очаровательное инородное тело. Люди, находящиеся в неизвестной обстановке. Будут ли они приспособиться, социализироваться или останутся чуждыми телами? »- думает Линас Лиандзбергис, дизайнер и куратор концертов Antis..
— Белье, расскажи мне о собственных жизненных кодах. О странных совпадениях, про то, что мы называем (не) совпадениями, о корнях, связях между разными, как бы хаотическими событиями. Про влияние детства и внешней среды, о пространстве, в котором мы выросли и живём, о мечтах и сомнениях. Отец вырос в семье разработчиков, отец — популярный архитектор. Окружение искусства, наверняка, казалось конечно разумеющимся, с другой стороны, это была существенная прерогатива. На поверхности стены дома висела коллекция картин, собранных его отцом. Кажется понятным, почему вы обратились в Художественную школу Юстинаса Виеножинского и учились в Художественном институте. Повлияли ли детские встречи Жверинаса и их рассказы на работу
— В молодом возрасте я был индейцем, дакотцем и лучником с Харкой во главе. Пришли друзья родителей, помню Бронюса Уогинтаса, Валентину Антанавичюса, остальных. Об искусстве шла бурная дискуссия, но тогда они меня не очень интересовали, а К настоящему моменту жаль..
Архитектура была просто для меня, чтобы знать, что спортзал, спроектированый моим отцом, ЦУМ, кафе для детей «Карлик», санаторий «Пушеле» в Валкининкай, много поликлиник и больниц строятся или строятся в Вильнюсе и остальных местах..
Об искусстве шли бурные споры, но тогда они меня сильно не интересовали, а К настоящему моменту жаль..
Теперь я понимаю, что мой отец, будучи архитектором, но страстно интересовавшийся искусством, регулярно пытался соединить эти близкие области. В то время это было не очень популярно для архитекторов, разумеется, его лелеяли братья Насвичяй, Чеканаускас, Мачюлис, может быть, некоторые прочие, но, по всей видимости, подобных заказов было немного..
В проектах моего отца связь архитектуры и искусства, по всей видимости, становилась все более важной, за счёт этого он и заинтересовался собиранием. Сначала коллекция не имела четкой направленности, однако с годами приобрела ее. Возникло все больше и больше картин. Картины на поверхности стены стали естественной домашней средой. Мне тогда так казалось. Лишь позднее, когда я стал ходить в гости к друзьям, я увидел, что стены во многих местах пусты, в остальных собирают спортивные поощрения..
Я ходила в художественную школу Я. Виеножинского, хотя отец не стоил, он просто предлагал попробовать. В то время искусство было не моей страстью, а быстрее занятием. Впрочем чем дальше, тем больше мне это нравилось. Если судить по всему, все сошлось — отец, его работа, пристрастие искусством, друзья родителей, художники. Данные люди выглядели особыми, их привлекали их жизненный образ, их идеи..

— Традиционный путь для малышей художников того времени. Все знали друг друга с детских времен, так как их родители общались. Вы тоже вернулись к тому, с чего начали — вы стали педагогом в собственной бывшей школе. Но по проишествии этого времени многое поменялось и продолжает очень очень быстро меняться..
— Разумеется, поменялось. Я помню себя в школьные годы. Все очень стабильно, неподвижно. Система, идеология, государственное устройство, особенно Генеральный секретарь Брежнев. Казалось, что иначе и не будет.
Теперь наши дети могут узнавать мир, путешествуя свободно, они уже видели те музеи и выставки, которые я, наверняка, больше не увижу. В советский период наибольшая экскурсия была в Москву, в Ленинград, мы стояли в очередях, чтобы попасть на выставки, которые нечасто везут из зарубежа..
Система, идеология, государственное устройство, особенно Генеральный секретарь Брежнев. Казалось, что иначе и не будет.
Художники того времени были окружены своеобразной аурой. Их жизнь была романтизирована и сильно отличалась от обычной жизни остальных людей. Теперь этого больше нет. Секрет ушел. Художники такие же, как все.
Сегодня мотивировка людей помоложе стать артистами полностью разнится от нашей. Для большинства из моих учеников это только один эпизод из их жизни — обучиться понимать искусство, оно становится частью их появления, но относительно немногие люди напрямую связывают собственную судьбу с творчеством..
— Когда вы убедились, что путь ваш — живопись
— В последних классах я уже знала, что поступлю в Художественный ВУЗ. Чем дальше, тем интереснее стало рисовать. У меня были довольно хорошие учителя — Альгимантас Швегжда, Петрас Репшис, Арвидас Шалтенис, Далиуте Она Матулайте. Мы не только знали себя, мы также интересовались их работой. Теперь ученики даже внимания не обращают на имена собственных педагогов..
Молодое поколение больше положено на Проще говоря влиятельные лица. Я не отношусь к этому плохо, я просто говорю, что касается это общих изменений в нашем обществе. Мы привыкли к большим потокам информации, влиянию, широким интересам.
Раньше этого не было, не было ни возможностей, ни книг, уже не говоря о смартфонах. Если педагог брал книгу с репродукциями Сезанна или других мировых квалифицированных мастеров, мне казалось, что мне выпало счастье перелистывать этот альбом всю ночь..

— Растения времен художественного романтизма?
— Да. Романтизм в моей работе, по всей видимости, исходит оттуда. Когда я вспоминаю годы учебы, учителя выделяются ярко. К примеру, Костас Дерешкявичюс учил меня 2 года, научил понимать живопись, понимать важность деталей, суть композиции..
Позднее я все еще испытывал аппетит по чему-то, чему не выучился, мне доводилось самому закрывать пробелы. Предположим, повествование особенно актуально, но также имеет большое значение то, как я его сочиняю. Однако В то время считали, что имеет большое значение только предмет, а композиция казалась второстепенной..
Я помню Йонаса Чепониса, который оптимистично подходил к живописи. Он ценил сильные, яркие, яркие цветовые гармоничности. Он был чрезвычайно доброжелателен, может за счёт этого его картины были мирными, чуткими, безмятежными..
В минувшем году я обучался у Августинаса Савицкаса. мне стало плнятно, насколько важна творческая свобода. Было только начало Саюди, но профессор уже тогда позволил нам ощутить себя свободными. Словно вставил предохранитель. Я чувствовал, что смогу создавать полностью свободно, так как знал, что профессору все равно будут мешать, даже если например я сделаю что-то не так. Много чего случилось после учебы. Движение искало и совершило чудо. Стены открылись.
В минувшем году я обучался у Августинаса Савицкаса. мне стало плнятно, насколько важна творческая свобода.
Изначально я организовывал выставки в галерее «Лангас» под управлением Саулюса Пилинкуса. Это было веселое время. В близком окружении ощущал себя хорошо, умел создавать, «Лангас» был окружен великолепной творческой атмосферой..
Позднее заинтересовался и прочими средствами художественного выражения — перформансами, инсталляциями. Я отложил картину, краска стала сухой. Но по всей видимости виноват мой способ. Я регулярно зацикливаюсь на чем-то новом. Я создал много пьес одновременно с Джюгасом Катинасом..
Потом я опять начал рисовать. Это было время, когда все еще казались без ума от инноваций, а живопись практически никого не интересовала. Стоит ли рисовать, если вокруг столько интересных остальных искусств? Я пытался возразить — тысячи лет тому назад люди рисовали, почему им необходимо остановиться К настоящему моменту.?
Когда я вернулся к живописи, мне понадобилось начинать все сначала с самого начала. Это было трудно не только из-за отсутствия выставок, но и благодаря тому, что я не имел возможности выделить то, что хотел сказать..

— Что такое вдохновение? Работа, вызывающая внутреннюю необходимость? Или, может быть, в процессе рисования появляется страстное, романтизированное, поэтическое ощущение? Что это означает для вас? Работа, успех, полет, вдохновение?
— Думаю, полет нужен. Великолепная идея. Если бы не это, я не знаю, вышло бы что-нибудь. Искусство — вещь не механическая. Невозможно повторить одно действие все время. Возможно, первоначальная идея не спонтанна, но всецело подавляет. Вдохновение может быть неожиданностью, его можно посчитать, но оно все равно ведет к цели, так как кажется, словно само по себе, что и как делать, становится ясно. Разумеется, потом идет работа. Без него тоже ничего не бывает.
Так что вдохновение и сотрудничество мало что означают. Хотя вдохновение считается преимуществом, как минимум, для меня, я тоже много работаю над этим. Я для себя разобрался. Может из-за его мелочности, может благодаря тому, что мне необходимо много различных деталей.
Но все таки, будет отличить, создана ли картина страстью к творчеству или покрашена в нудный тон..
Напор может быть самым разным — резким, поэтическим, мистическим, даже агрессивным или безмерно дотошным. Все это отражено на картинках. Не обязательно внешне, в конце концов, есть застрявшие творцы, зато вы все равно различите, создана ли картина со страстью к творчеству или похищена в скучном тоне. Кстати, это напрямую не связано с формой выражения.
Проще говоря, вдохновение, как я иногда шучу, просто нужно. Когда начинается горячка, я чувствую напряжение — это завораживающее медитативное состояние. Собственно тогда я смогу создавать. Думаю, зрители тоже это ощущают. Связь с ними нужна, если это происходит, это прямое подтверждение того, что вы добились успеха, так как они вас понимают. Довольны ли вы увиденным или возмущены.
Одни художники делают картину за два часа, на прочие уходят годы, но вдохновение нужно двоим. Без волнения, которое может продолжаться долго, изделие не сможет пострадать. Работы, появившиеся из большого желания их создавать, остаются. Лишь холодный ум тут бессилен. Разумеется, сосчитать можно, но но тем не менее?
Все наиболее интересное в искусстве то, что каждое действие индивидуально. Я даже ценю эту ошибку, так как она содержит аргумент незнания. Никогда не знаешь, добьешься ли успеха, но подобный риск добавляет твоей работе особенный шарм..
Зрители тогда тоже понимают, что ошибка не значит, что дизайнер что-то «обнюхал», нарисовал или нарисовал что-то плохо, тут просто дрожит, неточно, так как живое касание руки, а не механическое действие робота. Разумеется, творческие амбиции тоже очень важны, хотя вот уже иная история..

— Вы не только дизайнер, но и куратор. Мне запомнились ваши выставки в галерее «Арк», триеннале живописи «Кочевые образы», экспозиции в Кейптауне, Берлине, Киеве, где вы были одновременно куратором и автором. Это не является секретом, что многие художники избегают подобной работы, что она не достойна их, забирает очень много дорогого времени. Почему ты стал куратором2
— Первую организаторскую работу я начал, когда создавал пьесы. Я повстречал маленькую группу исполнителей и встречался на всевозможных мероприятиях от Японии, Канады до Центральной и Восточной Европы. Так мы все переходили с одного мероприятия на иное. При намного серьезной поддержке разработчики удалились из дома на 6 месяцев..
В данную группу попали Муду и Д. Катин, нас часто приглашали, за счёт этого было обязательно пригласить остальных к себе. В конце концов, вы не можете просто посетить. Искусство было очень разным — танцы, музыка, классическое исполнение и видео. Мы постарались представить нам это интересное искусство как можно шире..
К нам приехали пару десятков художников, все с собственным воображением и потребностями..
С участием Ютемпус мы готовили проекты в «Крюке», мы показывали «Измерение 0» прямо в самом центре современного искусства, позднее появились иные идеи. Так я стал куратором. К нам приехали пару десятков художников, у всех было собственное воображение и собственные потребности. Мы просили различные артефакты, инструменты, нам необходимо было найти, систематизировать, приобрести, собрать, написать графики. Одних стен было недостаточно, необходимы были ванны, свет, вода и звуки. Это было похоже на театральное представление.
После подобного обучения организовать выставки живописи стало значительно проще — ставить картины не не легко. Было проведено несколько выставок, организованных в самых разнообразных помещениях, возможно, около полусотни. Разумеется, они отняли у лагуны время. Теперь пытаюсь его словить. Но мне всегда было и интересно общаться с коллегами, представлять их работы публично..

Сейчас лечился меньше, по всей видимости выдохнул, полон энтузиазма, устал, может нет определенной цели.
Правда, сейчас реже беру кураторскую. По всей видимости, я запыхался, полон энтузиазма. Накрыла утомленность, возможно, без определенной цели. Кураторы как правило не приготавливают проекты ежегодно, расходуют много лет либо даже дольше, если есть у них порядочное финансирование. Возможно, ритм у меня был завышен, тем более что средства были очень скромными, но все шло как нужно, процесс не останавливался, просто казалось интересным..
— А какой жанр вы не пробовали? Не только пьесы, но и «настоящий» театр и мюзиклы привлекли ваше внимание как художника. Очень непохожие жанры, медиа, форматы. Вы говорите, что хотите успеть? Кажется, ловя его, ты улавливаешь краски жизни?
— Я встречал различных людей. Аркадий Готесман был «виновен» в захвате театра. Мы встретились в Молетай, создали музыкальную инсталляцию «Прыгающие образы», с которой все и пришло..
Позднее к нам присоединилась Даля Михелевичюте, появились различные пьесы. Концерты Antis побудили меня заняться музыкальными проектами, с которыми Петрас Убартас позвал меня поработать..

— Какая из данных разновидностей вам лучше всего интересна
— Это самые разнообразные жанры, за счёт этого трудно ответить. Музыкальные проекты — для больших шоу необходимо абсолютно другое, чем для театра. На концертах востребованной музыки Основное, чтобы все было чем побольше — изображения, дым, цвета, звуки, люди. У любой песни собственная сюжетная линия, но различные песни должны подходить друг другу между собой. Разумеется, основным «руководителем» был Альгирдас Каушпедас, я был просто помощником..
Шоу должно быть зрелищным, чтобы зрители не успели догнать то, что тут случилось, самый основной импульс, эмоции, момент..
Абсолютно по другому создается спектакль. Те, с которыми я работал, были объемными, одноактными, им требовались спокойствие, сосредоточенность, один символ с большим количеством значений. И шоу должно быть зрелищным, чтобы зрители не успели словить то, что тут случилось, самый основной импульс, эмоции, момент..
Спектакль, напротив, может многое сказать одним стулом, за счёт этого необходимо выдумать, куда его поставить, как «накрыть», чтобы быть максимально выразительным. Театр делает тайну. Очень собственное, интровертное. До этого времени помню, как мы ставили спектакль «Станция N в городе» с Рамуне Кудзманайте, Даля Михелевичюте и Аркадиюсом Готесманасом..
— Ваши выставки газируют друг друга. В минувшем году он выставлял картины в Клайпеде и Вильнюсе. В сентябре вы опять замыслили выставку в столице. Просторная география, интенсивный календарь. Палитра тем многообразна, стиль работы регулярно меняется. Идя на твое новое шоу, я больше не пытаюсь угадать, что я увижу в нем. За счёт этого я больше не удивляюсь, когда вижу Лину Лиандзберг, которая опять поменялась. Выставка «Следуй за собой», прошедшая в Вильнюсе в минувшем году, — это «черный период льна»? Новая техника, изменившая мировоззрение. Необычный жанр, стилистические метаморфозы. Отображаются ли эти изменения и в обычной жизни
— Раньше художники очень дорожили собственным стилем, настойчиво его придерживались. Если поменять его так, словно вы начинаете состязаться с самим собой, один период будет считаться лучше другого..
С другой стороны, когда я увидел, как по радикальному Фрэнк Стелла перешел от минимализма к переполненным картинам, я подумал, что он безумно смелый человек. Я считал, что он устал от того, к чему привык, за счёт этого он начал рисовать совсем по-другому. мне стало плнятно, что можно абсолютно поменять себя и поменять стиль. Это сложно, так как вы уже достигли конкретного качества.
Впрочем приходит период, и вы отказываетесь от того, что уже осилили. Иногда я думаю, что я очень долго стою на одном месте. Я больше не двигаюсь, я не создаю новое качество. Включает малоприятное чувство пустоты. Я больше не хочу делать то, что делал до этого времени. Становится скучным. Появляется вопрос, для чего продолжать то, что меня больше не беспокоит. Это должно преобразиться. По радикальному. Но, как говорят, у человека великое воображение, за счёт этого изменю лишь немного. Я зависим от себя.
Это должно преобразиться. По радикальному. Но, как говорят, человек велик в воображении, за счёт этого изменю лишь немного.
Когда я складываю собственные работы в стопку и смотрю на них через призму времени, я понимаю, что всегда говорю об одном и том же. Мои красные темы — это необычные персонажи или нестандартные ситуации, не очень пригодные для конкретного места и времени. Очаровательное инородное тело. Люди, находящиеся в неизвестной обстановке. Будут ли они приспособиться, социализироваться или останутся чуждыми телами? Это лейтмотив моей работы.
Я не имел возможности объяснить, откуда все это взялось. Сначала я правильно не анализировал тему отчуждения. Я думаю, что подавляющее большинство из нас попадают в ситуациях, когда мы ощущаем себя уязвимыми, уязвимыми и за счёт этого не знаем, как себя вести. К примеру, когда вы едете в незнакомую страну, приходите на довольно важное собеседование, оказываетесь среди враждебно настроенных незнакомцев..
Внешняя среда имеет особенность регулярно меняться, и по мере ее изменения ощущение незащищенности увеличивается, поскольку любые посторонние тела отвергаются. Я бы подумал, как передать на картинке эмоции, которые беспокоят нас, когда мы ощущаем себя нерешительно. Так поменялись формы, иностранцы, которых все удерживали от путешествий..

Меняются ситуации, меняются контексты под влиянием как книг, которые я читаю, так и музыки, которую я слушаю, и людей, с которыми я общаюсь. Я идентифицирую себя с героями, а потом спрашиваю себя, как бы я поступил на их месте, что бы я сделал перед лицом неблагоприятной для меня ситуации. Я регулярно анализирую, почему я нахожусь в самом разном месте, как себя чувствую,.
Я беру мотивы из внешней среды, из обычной жизни, из искусства. Если бы вы задали вопрос меня, что на меня больше оказывает влияние, искусство или природа, я бы ответил, что это искусство. Может, это выглядит необычайно, так как я стал полупейзажным. Мои графические вставки, «виниловые наклейки», как я их называю, оказываются там, где они «не привыкли» быть. Как эмблемы, которые кто-то пытается искусственно закрепить. Я создал несколько подобных циклов: DIY, Земля обетованная..
Сейчас всплыла тема близких мне семей..
Сейчас появилась тема близких мне семей. Я ищу ситуации, в которых я обнаружил настоящие, а не вымышленные симптомы существования. Идея картины надиктована обычными, нехитрыми предметами. Осталось выделить это.
Разумеется, есть немного режиссуры, но я стараюсь ее остерегаться, чтобы было как можно меньше «изобретений», холодной рациональности. Я стал более эмоциональным, менее конструктивным, как бы хорошим. Но с детских времен у меня есть внутренний тормоз, который заставляет возвращаться к рассуждениям, рассуждениям..
Так создается творчество. От отвлеченного, как бы полностью непонятного моста, непроизвольной эмоциональной разрядки к обобщениям. Я хочу сначала все объяснить себе. За счёт этого картины — это не всплеск впечатлений, я отлично знаю, что и для чего делаю. Моя живопись не спонтанна. Наверняка, многие делают.
Лучше всего хочу, чтобы радость от рисования оставалась, дарила чувство счастья..
Я восхищаюсь Дэвидом Хокни, который, придумав до безобразия прост мотив, повернул шестидесятиметровую картину так, словно Бергман строил собственный «клубничный газон». Все как бы, но в действительности все выдумано. Во всяком случае, лучше всего я хочу, чтобы радость от рисования оставалась, давая чувство счастья..
— Как дела обстоят с этим жанром искусства в Литве
— Некоторое время картина казалась застрявшей, но сейчас она стала гораздо многообразнее, с появлением молодых талантливых художников. Многие смогли достойно представить литовское искусство на международных выставках. Может быть, немного не хватает больших форматов, иногда маленькой глубины, но в общем смотрится хорошо.
Я хожу на международные художественные ярмарки и вижу, что мы можем конкурировать с художниками из других государств..
В определенный момент картина приелась, казалась безмерно «привязанной» к фотографии, утомленной, однообразной. Молодые авторы по-другому понимают и делают картину, черпая вдохновение в, возможно, утопическом онлайн-искусстве. Почему нет? Искусство нуждается в многообразии.
— Однако не кажется ли, что живопись становится все более «дизайнерской», анимативной, отрицает собственные внутренние векторы.?
— Да, такая угроза ощущается. Не стоит также игнорировать классическую тенденция живописи. Дизайн, анимация действительно имеют большое влияние. Но обычные, анимированные, повествовательные или фотографические картины могут сосуществовать как можно лучше..
Думаю, нашим картинам лучше всего не хватает широты подачи. Искусство капризное, картины сложно перевезти и приспособить, их экспозиции требуют особенного пространства. Не хватает кураторов, которые хотели и могли бы чаще забирать работы и демонстрировать их за границей..
Годом раньше к нам не поступали заявки на триеннале живописи, не было людей, которые хотели бы ее курировать, никто не предлагал необычного видения..
Совместные выставки живописи тоже практически никто не устраивает. Годом раньше мы не получали ни одной заявки на триеннале живописи, не было людей, которые хотели бы ее курировать, тем более грустно, что никто не предложил необычного видения..
Молодые кураторы в большинстве случаев устраивают выставки собственных сверстников в намного других пространствах и не приглашают на них старших. С другой стороны, это абсолютно ясно, и это должно быть.
— Увидим ли мы в сентябре в Вильнюсе опять «иную Лину»
— Не в этот раз. Новый цикл пока не планирую, собираю меньше увиденных работ, даже вещей, но, может быть, я опять передумаю.
Ситуация очень неустойчивая. Пандемия показала, насколько по радикальному все может преобразиться, даже если например при этом ничего не меняется. Мы видели много признаков того, что мы обязаны преобразиться сами — не нужно приобретать столько, потреблять в небольших количествах, летать из одной части мира в иную. Даже рабочий режим меняется.
Я считаю, что более умеренная потребление будет самим самим самим началом хороших перемен, чаще будем обращаться к себе, вместо того, чтобы регулярно бегать, непонятно куда и почему. Будет гораздо выше свободного времени.
На моей выставке будут продемонстрированы фильмы, видеоролики, пьесы и фотографии. Я буду не только ставить картины. Хочу открыть "тайные" творческие сундуки и отремонтировать их.
Источник: www.lrt.lt

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий