24.09.2020

Режиссер аудрюс стонис о фильме «медовая страна», он состоит только из чудес и персонажей.

Автор: nikkoder77

Режиссер Аудрюс Стонис о фильме «Земля меда»: он состоит лишь из чудес, а герои — презент от Бога.

Киноцентр Pasaka начал осенняя пора с новой инициативы — встречи Киноклуба Pasaka, где фильмы анализируют в связке с профессионалами. Первым фильмом выбрали документальный шедевр «Любомир Стефанов» режиссеров Любомира Стефанова и Тамары Котевской, получивший самое большое кол-во наград на кино-фестивале в Сандансе в текущем году и номинированный на премию European Film Awards. Согласно пресс-релизу, фильм рассказывает историю Хатидзе, которая поддерживает македонские традиции дикого пчеловодства и затрагивает темы ответственного употребления, гармоничности между человеком и миром природы..
После просмотра кинофильма в Музее МО, директор кинотеатра «Пасака» Андре Бальжекене поговорила с режиссером-документалистом, режиссером Аудрюсом Стонисом..
— Как вы узнали про это фильме?
— Про это мне очень давно рассказал датский куратор. Как то, как только первоначальная версия фильма была уже установлена, создатели фильма пришли к режиссеру-документалисту Тью Стин Мюллеру и сказали: «Похоже, у меня есть шедевр». Ни один режиссер ему этого еще не сказал, а Т.С.Мюллер, который видел фильм, подтвердил, что это шедевр. Креативный коллектив «Медовая страна» создаёт три года, отснято четыреста часов отснятого материала, поменялось сто съемочных смен. Главная героиня фильма Хатидзе жила с больной матерью в деревне в самом центре Македонии, где раньше было турецкое поселение. Примечательно то, что создатели фильма — македонцы, которые абсолютно не знали турецкого языка и только жестами утверждали с Хатидзе и ее соседями. Режиссеры снимали и монтировали фильм, не понимая, о чем утверждали герои. И только гораздо позднее они получили 400-страничный перевод на македонский язык. Цель творческой группы — рассказать всю историю в образе, который только оживляет язык. Наверняка, в этом и прячется секрет фильма, что он построен не на словесной информации, а говорит образно..

— История «Медовой страны» уникальна тем, что когда ее создатели прибыли в горы снимать экологичный проект, они нечаянно повстречали Хатидзе, бросили все и решили снять про это фильм. В мире кино мы часто слышим управленческие концепции: бюджеты, работы по подготовке, презентации агентам, разработка сценария. Есть ли еще место в кино для спонтанности
— Система с участием кинематографистов убивает творчество. Это может подтвердить любой, кто прикоснулся к кино. Пишем заявки, отправляем в министерства, питчингов пять-шесть. Это очень большая технологическая машина, которая также делает собственные комментарии во время всех сессий. В каком-нибудь смысле фильмы зашлифовывают. Пытайтесь шлифовать камень повседневно на протяжении 5 лет — удастся шар. В кино в большинстве случаев такие шары — без углов, правда, однако без жизни. Я думаю, спасает только инстинктивность. Ведь не все можно планировать. Уверенность в происходящем — самое ценное в кино, тем более в документальном, где оно считается сокровищем..
— Еще 1 неподходящий момент — когда одна из героинь начала сниматься, соседи неожиданно отошли от нее. С самого начала создатели не планировали привлекать их в процесс создания фильма, но когда сама Хатидзе начала взаимодействовать с новичками, такое случилось конечно. Такое решение поворачивает фильм в ином направлении, мы видим, что одни люди живут экологично, иные — жадно. Насколько часто бывают такие чудеса?
Весь документальный фильм состоит из чудес. Кино мертв без неожиданных чудес. Разумеется, иногда ждешь чуда, но его не бывает. К примеру, в «Медовой стране» корова производит впечатление на ребенка — тяжело отнести это к чуду, а для постановщика — это чудо. Эстетическое кино выделяется от документального тем, что в последнем я ничего не планирую. Я пытался снять полнометражный фильм, но упустил то чудо. «Медовая страна» соткана лишь из чудес, и получить подобных героев — презент от Бога.

Режиссер аудрюс стонис о фильме «медовая страна», он состоит только из чудес и персонажей.

— Съемки идут уже три года, и герои не привыкли к камерам. Во время осмотра фильма все смотрится естественно, будто бы они не видели эти камеры. Почему?
— Хатиджей никогда не заводил семью и ощущает себя очень одиноким. В другой деревне у нее есть братья, которые тоже разводят пчел. Героиня фильма — последняя женщина в данной семье, и ей классически приходится беспокоиться о собственной старой матери. Хатидзе рассказала творческой группе, что ее давней мечтой было, чтобы к ней приехали тележурналисты. Подобным образом, он был полностью открыт для всего процесса..
— В одном из интервью режиссер затронул, что в полнометражном кино принято сводиться к актерам, и героям этого фильма ничего не обещано. После съемок в находящейся рядом деревне они купили дом в Хатиджеи, в котором было хотя бы электричество, и подарили собственный джип соседней семье. Есть ли этические правила, как режиссер-документалист должен относиться к герою после фильма
Одно из основных правил документального кино — не оплачивать. Финансовые отношения сразу все ухудшают. Герои сделают то, что говорят, и реальность развалится. Всем заплатил режиссер Майкл Главоггер, создавший «Мегаситис», «Смерть рабочего», «Прославление шлюхи». Всю дорогу он тратил на деньги. К примеру, чтобы получить доступ к незаконным шахтам, он заплатил мафии, которая контролировала незаконные шахты в Донбассе. Подобным образом он получит доступ во все места, куда никто не заходил раньше, и раскроет реальность в собственных фильмах, однако она не развалится. С точки зрения взаимоотношений и периода, когда фильм уже был снят, это очень болезненный процесс. Человек считает, что вы для него наиболее важны. Когда происходят съемки, герой становится важнее домочадцев. Похоже, вы хотите уделять ему все время и внимание. По завершении съемок человек себя ощущает сильно обманутым. Достаточно непросто осознать, что три года вы были самым основным и вдруг стали абсолютно скучными. Многие очень больно переступают этот порог, а некоторые принимают это как собственное предательство..

— А как себя ощущает разработчик?
— Разработчик аналогичен психологу, который приходит в офис на 45-минутное занятие. Он слушает вас, вы безмерно заботитесь. Впрочем сеанс кончается, и он уже зовет другого. Я поговорил со знаменитым в Литве психологом и задал вопрос, не цинично ли все это. А мне он ответил, что ничего на собственный счёт не принимает, иначе бы с ума сошел. Вот так. Вы не можете жить с этими историями, вы должны идти вперед и забывать их. Разумеется, отдельные из них остались. Мы даже в наше время общаемся с некоторыми персонами моих фильмов, я их навещаю и вспоминаю один одного..
— Создатели «Медовой страны» создали фонд для популяризации дикого пчеловодства, в который разрешено делать пожертвования. Для фильмов необходима задача?
— Разумеется, это достойный жест, но не обязательно. Ждем заметного результата и, кажется, помогая решить проблематику, мы и откроем для себя смысл фильма. Но появились трудности, которые никогда не решить — неужели тогда кино не стоит ничего? Важно, чтобы что-то внутри нас поменялось, и это происходит собственно тогда, когда фильм касается нас лично. Если говорить о парадоксе документального кино, Герц Франк выделил, что режиссер снимает фильм о чём-нибудь иностранном, хотя в действительности он снимает фильм о себе самом. Если зритель в кинотеатре говорит: «О, Боже, он снял обо мне фильм», и появляется такой треугольник, это идеальное осуществление фильма. Почему нам следует интересоваться Хатиджеем или его соседями? Когда касается это нас лично, кинематографическое чудо происходит опять. Ведь мы не знали ее мать, но когда она ушла из жизни, мы сжимаем слезы. Это значит, что фильм задел нас лично, зацепив чувствительные струны..
— Документальные фильмы вы смотрите «профессионально» или они вас даже в наше время волнуют? Что "Медовая страна" оставила в тебе?
— Я профессионально смотрю только плохие фильмы, потом вижу все беды. Если зависает фильм, забудьте про профессию. Из головы все спускается к сердцу, где нет профессии, только чувствительные струны. Я многое вынесу из "Медовой страны". Хрупкость мира, который совсем нетрудно рушится, как связка мертвых пчел, и долгая красота. Мы отлично видим, как внутренняя красота изменяет внешнюю красоту человека. Увидев Хатидзе в первом кадре, она точно не красотка. В последнем кадре она бесконечно красива снаружи. Это трансформация, которая происходит на протяжении всего фильма, когда из уродливой и уставшей женщины она вырастает в икону Марии. Переустройство, происходящее внутри нас, — еще одно чудо.
Источник: www.lrt.lt