Родился в сибири, изгнанник не остался, а подростком уехал в литву: голова была отделена от всего

 родился в сибири, изгнанник не остался, а подростком уехал в литву: голова была отделена от всего

«Это был 1988 год. Я был подростком. 14 лет. Мы открылись в Литве осенью, когда не было самой красивой погоды: было холодно, шел дождь. Меня везли родственники. Я испытал массу впечатлений обо всем, начиная с трещины в голове, и даже от многих других непонятных слов. «Это была совершенно другая земля для ребенка, который приехал из Сибири, — говорит Антанас, сын ссыльного Саулюса Сидараса, в интервью LRT RADIO..
Антанас Сидарас не изгнанник и не сын изгнанника. Отец Саулюс Сидарас с мамой продолжают жить в Красноярске. В детстве его сослали. Там родился мой сын Антанас. Он говорит, что с детства имя Литвы притягивало его, как магнит..
Я знал, что наша семья другая, но таких разных семей здесь, в Сибири, много, потому что сюда еще с царских времен везли и политических, и криминальных преступников. Это Сибирь такая смесь народов. Очень много гнилых народов. Многие нерусские считают себя русскими, говорят по-русски и не говорят ни на каком другом языке, — говорит Антанас, сын изгнанного Саулюса Сидараса..
Я понял, что существует мир не совсем такой, как его показывают. Есть разные люди, разные народы, есть другая правда, о которой не услышишь ни во дворе, ни в школе. Есть люди, которые пришли сюда против своей воли.
Антанас признает, что в его семье говорили по-русски, но он отличался от других семей. — Я знал, что у моего отца другое имя, — говорит он. В общем, во дворе и в школе я была другой, хотя в классе было еще несколько детей с нерусскими именами.

Однако благодарность пришла от Енисейскаса, и семья говорила по-литовски, вспоминает А. Сидарас. Я подумал, что этот язык звучит так интересно. И хотя я вырос в большой стране, этот Советский Союз казался таким могущественным, и все же эта пропаганда. но я понял, что существует мир не совсем такой, как его показывают. Есть разные люди, разные народы, есть другая правда, о которой не услышишь ни во дворе, ни в школе. Есть люди, которые пришли сюда против своей воли.
Папа, хотя мы в семье говорили по-русски, заставил меня написать для этой вышивки литовские слова. Я подарила такую куклу для шитья. Все слова были написаны там.
Язык, на котором я разговаривал со своим отцом, когда я говорил со мной по-литовски, показался мне очень интересным, я спросил его, что означает это слово. Папа, хотя мы в семье говорили по-русски, заставил меня написать для этой вышивки литовские слова. Я подарила такую куклу для шитья. Все слова написаны там, Антанас делится воспоминаниями.

Отец Энтони — геолог. Лето разрешалось в экспедициях. Также Антанасу пришлось много прокатиться с отцом и увидеть просторы Сибири. Папа долгие годы не мог взять Антанаса и его брата на показ Литвы, хотя ему всегда очень хотелось это сделать. В конце концов ему это удалось, когда Антанасу было уже 14 лет..

«Это был 1988 год. Я был подростком. 14 лет. Мы открылись в Литве осенью, когда не было самой красивой погоды: было холодно, шел дождь. Меня везли родственники. Я испытал массу впечатлений обо всем, начиная с трещины в голове, и даже от многих других непонятных слов. "- говорит А. Сидарас. Для ребенка из Сибири это была совсем другая земля.
Все это советское общество, вся Литва очень сильно затронута. Мы только сейчас, но все еще пытаемся осознать весь этот ужас..
Сын изгнанника говорит, что литовский народ пережил особый опыт: оккупация, депортация, преследования, самосознание и уничтожение собственного народа. Все это, по его словам, наложило сильный отпечаток не только на старшее и нынешнее поколение, но и эта тяжелая историческая травма будет видна нескольким будущим поколениям..

Теперь у меня есть семья, мои дети, и я думаю, и что значит выжить, когда вашего отца застрелили, спасаясь от ударов? Что значит быть перевезенным в Сибирь без продуктов питания, без одежды, когда мать парализуется от всего этого ужаса, а главой семьи становится старший брат? 15 лет. Некоторая помощь подростку. Это означает, что когда бабушка умирает, ее дети хоронят ее, но НКВД говорит ей выкопать это и показать, что она действительно здесь, потому что она может сбежать и спрятаться.?

Теперь у меня есть семья, дети, и я думаю, а что значит выжить, когда в твоего отца стреляют, спасаясь от ударов? Что значит быть перевезенным в Сибирь без продуктов питания, без одежды, когда мать парализуется от всего этого ужаса, а главой семьи становится старший брат?
Тогда вы поймете, почему компании говорят на кухне на одном языке, а публично — на другом. Все это советское общество, вся Литва очень сильно затронута. Мы только сейчас, но все еще пытаемся осознать весь этот ужас..

Я не знаю, сколько раз должна продолжаться мирная жизнь, чтобы рождалась семья с родителями, которые не испытали этого ужаса, которые могли бы передать свои ценности своим детям. Мне сложно понять, как прошли наши дедушка и бабушка, родители. Я могу только представить себе глубокую травму, которую эти переживания оставили в их сердцах и умах, особенно особенно болезненные переживания их бабушки и дедушки и родителей, сына изгнанного Саулиуса Сидараса..
Весь разговор с А. Сидарсом на радиостанции
Источник: www.lrt.lt

Рекомендованные статьи

Добавить комментарий